СОВМЕСТНОЕ ИНТЕРВЬЮ ДЭНИЕЛА РОЗБЕРРИ И ЕГО МАМЫ ФРЭН
Издание Document Journal выпустило интервью с Дэниелом Розберри и его мамой, Фрэн. В разговоре с Катарин К. Зарелла они поделились своими воспоминаниями и соображениями относительно моды и искусства.
Из интервью становится ясно, как дар Дэниела сформировался в неоспоримый талант, ведь невозможно отрицать исключительность дизайна современного Дома Schiaparelli, столь гармонично резонирующего с философией неповторимой Эльзы. Чарующе красиво!
Фрэн, будучи художницей и каллиграфом, с раннего детства старалась развивать талант сына, который был очевиден для неё и её мужа Дэвида, англиканского священнослужителя. Несмотря на религиозность семьи, в ней всегда уважалось самовыражение, и маленького Дэниела не ругали за с увлечением создаваемые на воскресных службах рисунки Джессики Рэббит или Женщины-кошки в исполнении Мишель Пфайффер, его любимого персонажа.
Хотя Фрэн восхищается дарованием сына, в то же время она призналась, что далека от такой эксцентричной «мультяшной» эстетики. Ей всегда импонировала Одри Хепбёрн, и она больше ассоциирует себя именно с таким типажом, а также с простотой и элегантностью стилистики голливудской леди, что также учитывает её сын. Фрэн часто просит совета о подобранном образе у своих детей, а Дэниел в свою очередь охотно помогает, в итоге однажды создав список «Одри Хепбёрн», или 14 способов одеваться как Одри. В нем перечислялись классические вещи, которые носила актриса, например платок от Hermès, и Фрэн старалась руководствоваться «модный гидом» при работе над имиджем.
К слову, она с удовольствием носит роскошные творения сына в церковь, хотя и не все, пиджаки с анатомическими деталями всё же ждут своего часа для других случаев. Но Дэниел не совсем согласен с таким видением, ведь считает, что та подача, которая вкладывалась Эльзой в изображение женской груди, не наполнена похотью или тем более пошлостью, а естественна и иронична. Когда в подростковом возрасте он посещал курсы живописи, там обнаженная натура рассматривалась с позиции творения Бога, без сексуализированности. С таким контекстом Фрэн согласна.
Дэниел также видит в вере спасение от идеи разрушительной власти времени, в том числе культа молодости, столь свойственного индустрии моды. Его одухотворяет концепция бессмертия и отказ от рамок физического и психологического возраста.
Розберри делится благодарностью за то, что мама научила его развивать и культивировать свой талант, с достоинством проходя и через разочарования, при этом не останавливаясь в своём искусстве. Кроме того, как и легендарную Эльзу вдохновляли воспоминания из детства, так и Дэниел черпал образ из воскресных служб, — «это платье, аромат, это музыка. Это всегда коллективная процессия, где до всех доносится послание.»
Фрэн очень красиво продолжает эту мысль: «Моя вера глубока, она — часть меня. Моё убеждение, что каждый создан уникальным прекрасно резонирует с мыслью о самовыражении в искусстве». Для Дэниела эта миссия — красота и возможность вдохновить других на любовь к красоте. Для меня — каллиграфия и скульптура. Мой муж всегда говорит, что Бог — главный создатель, а мы созерцаем мир, и видим, как он прекрасен!»